Москва

8 (495) 585-44-08

Санкт-Петербург

8 (812) 703-85-00

Архитектурный и звуковой облик храма.

Утрата преемственности традиции.

То, что составляло суть и красоту церковного искусства много веков назад, сегодня во многом утрачено. Помните новеллу "Колокол" в фильме Тарковского "Андрей Рублев"? В русскую деревню, разоренную татарами, прибыли княжеские дружинники в поисках мастера, способного отлить колокол по княжьему указу. И вот, у ветхой избы они находят исхудавшего от голода 17-летнего сына литейщика, Бориску, который уверяет, что только он знает секрет, переданный ему отцом. Других мастеров уже не осталось, и дело доверяют Бориске (одним из прототипов этого персонажа был известный колокололитейщик XVII века Александр Григорьев). Преодолевая множество трудностей, Бориска руководит отливкой. Наконец, колокол достают из ямы, очищают от пригоревшей глины, раскачивают язык, и окрестности оглашаются мощными и красивыми звуками благовеста. Колокол получился необычайно красивым и благозвучным. Народ ликует, князь доволен работой молодого мастера. Но тут зритель с изумлением узнает, что на самом деле отец Бориски умер, так и не передав сыну секрета…

Сюжет новеллы напоминает наше недавнее прошлое, когда в конце 80-х годов XX века началось активное возрождение Русской Православной Церкви, стали строиться и восстанавливаться храмы, храмам стали требоваться новые колокола, купола, иконостасы. За дело взялись архитекторы, иконописцы, литейщики, но к тому времени уже не осталось на Руси потомственных мастеров. Процесс культурного наследования был трагически прерван и, казалось бы, традиция безвозвратно утрачена. Не передали нам наши отцы секрета… Но сложная и долгая работа началась.

Модернизм и консерватизм

Церковное искусство в отличие от мирского служит осуществлению духовных задач Церкви и всецело определяется ими. Но среди путей достижения этих задач есть свои различия. Например, если возрождение иконописи имеет четкие критерии и рамки – все ее содержание определяет строгий канон, то архитектура и колокольный звон регламентированы не столь строго. В этом, безусловно, прослеживается миссионерское значение последних – внешний облик храма и его «голос» возвещают красоту православия тем, кто еще не вошел в храм. Но потому и сложен процесс возрождения – восстанавливая старое, встает вопрос о его адаптировании к современному восприятию. И здесь мастеров подстерегают две крайности. С одной стороны – можно опуститься до бездумной стилизации, копирования старых форм, например, образцов древнерусского зодчества, только лишь из-за шаблонной приверженности к старине и желания противодействовать всему новому. А с другой стороны, появляется опасность увлечься модернизмом.

Если рассматривать вопрос с миссионерской точки зрения, то, конечно, модернистский подход может расположить к себе определенную аудиторию, но даже если привлечь на какое-то время внимание людей, то в православии они останутся, только если начнется их действительно глубокая внутренняя жизнь. Войдя в храм, они могут не найти того, что им показалось снаружи. В итоге мы только духовно навредим таким людям, которые в результате получат некий опыт разочарования. А для уже состоявшихся прихожан, модернистский облик храмов может и вовсе стать непреодолимым соблазном.

Единство духа и формы

Вернемся к вопросу о допустимости копирования. В колокололитейном деле наиболее существенных результатов достигают те производители колоколов, которые лишь копируют профили старинных мастеров, не привнося в геометрию колокола и технологию его изготовления почти ничего своего. Равно как и в иконописи, современные мастера иногда очень удачно копируют выдающиеся произведения прошлого.

С точки зрения искусства нет ничего более примитивного, чем стилизация. И это верно, ведь форму творит дух, а если этот дух слаб, то форма будет выглядеть лишь подражанием. Однако определяющую роль играет не сам факт копирования, а внутренний настрой мастера. В стремлении копировать не всегда обязательно присутствует формальный подход. Часто мастер, со смирением признавая свою духовную недостаточность, направляет вектор своего духа к высоте копируемых форм. Произведение, созданное с таким настроем, будет глубоко духовным и не может восприниматься как подделка.

Целостность архитектурного и звукового стиля храма

Как миссионер, говорящий с тем, к кому он обращается на их языке «с эллинами как эллин с иудеями как иудей» (1 Кор 1, 9:20), так и церковная архитектура и колокольный звон в какой-то мере могут содержать элементы, адаптированные к современному восприятию. При этом важно, чтобы ключевые составляющие храмового искусства были выдержаны в едином стиле. Например, на колокольне храма, выполненного в традициях архитектуры синодального периода, будет неправильным пытаться наладить очепной звон (древний способ звона, когда раскачивают колокол при неподвижном языке).

К сожалению, встречаются примеры, когда нарушаются границы допустимого, когда сама архитектура православного храма начинает вступать в противоречие с его духовным содержанием. Но и здесь создателям звукового облика храма необходимо предпочесть единство стиля попыткам «исправить ошибку». И вот почему:

Ярким примером, показывающим важность наличия целостного архитектурного и звукового стиля храма, является работа над созданием колокольных звонов Троицкого Собора г. Щелково, 1916 года, построенного по проекту архитектора С.М. Гончарова в стиле модерна и неоготики.

Для создателей звонов храма было совершенно очевидно – колокола, изготавливаемые в Тутаеве и имеющие архаичное негармоническое древнерусское звучание или даже более мелодичные колокола московского «Литэкса» здесь будут неуместны.

Выбор был остановлен на производстве в г. Каменск-Уральске, колокола которого имеют звучание, тяготеющее к западноевропейскому.

Выбор западноевропейского колокольного звука в данном случае был произведен далеко не для утверждения его превосходства. Напротив, традиционное древнерусское звучание колоколов не только воспринималось бы здесь как нелепое, но еще больше подчеркивало бы сходство собора с готическими католическими образцами.

Text